В котором они вскоре признались уже в прозаической форме.
Подобным же сочинительством всегда занимались чекисты, и в моем случае тоже.
Но вот, наконец, дошел я до самого главного.
В отчете за май 75-го года сообщается, что "Гранин" был вызван для бесед (множественное число), во время которых обещал изменить свое поведение и даже принял меры к приостановке какой-то своей публикации.
А дальше цитата (я позвонил специально Нагану и попросил продиктовать мне дословно самый для меня важный абзац): "Гранин" под влиянием своей мнительности, под воздействием Сахарова сделал заявление западным корреспондентам, в котором искаженно изложил содержание бесед с ним оперработников.
Материалы доложены руководству КГБ и управления". Не знаю, возлагали ли мои собеседники на этот абзац какие-то надежды, если возлагали, то зря.
Потому что абзац ничего не опровергает.
Во-первых, никакого воздействия Сахарова на меня не было, наоборот, в данном случае я на него и на Елену Боннэр воздействовал, попросив на их квартире собрать пресс-конференцию.
